Главная » Статьи » Великобритания » Речь У. Черчилля в Фултоне 5 марта 1946

Черчилль бряцает оружием

Правда, 11 марта 1946, № 60 (10142), стр. 1

Черчилль бряцает оружием

Находящийся в Соединенных Штатах Америки бывший английский премьер-министр Уинстон Черчилль выступил 5 марта в Фултоне с большой речью.

Выступлению Черчилля предшествовала необычайная газетная шумиха. Американские газеты заранее объявили предстоящую речь «сенсационной». Печать не жалела красок для создания пышной рекламы. Не пожалел красок и сам Черчилль, мобилизовав весь свой арсенал ораторского искусства. И все же гастроль г. Черчилля не имела успеха. Большинство как американских, так и английских газет откровенно признает, что речь Черчилля не удалась и что оратор хватил через край.

Когда читаешь речь бывшего английского премьер-министра, невольно вспоминаешь Черчилля Периода после первой мировой войны. Черчилль и тогда шагал не в ногу с историей. Он и тогда отстал от хода развернувшихся исторических событий и делал жалкие попытки остановить или задержать ход этих событий. Он был застрельщиком антисоветской кампании и главным организатором вооруженной интервенции против Советского Союза. Английский народ недешево заплатил за эту авантюру английских реакционеров, попробовавших вооруженным путем навязать свою волю молодой Советской Республике. Эта авантюра, как известно, с треском провалилась, несмотря на все усилия черчиллей и чемберленов.

С тех пор прошло много лет, и много утекло воды. Но Черчилль остался верен себе. Он, как видно, ничего не забыл и ничему не научился. Он и сейчас во власти своих прежних представлений и стремлений. Он опять гарцует на своем старом коньке, выступая против Советского Союза, выступая резко, агрессивно, потрясая извлеченным из архива пугалом «большевистской опасности» и «большевистской экспансии».

Пока шла война, пока грозила смертельная опасность Англии и Европе, Черчилль не раз в своих выступлениях указывал на выдающуюся роль СССР. Тогда он прикидывался другом советского народа и присягал на верность советско-английской дружбе, как и всей англо-советско-американской коалиции. Но опасность прошла. Смертельная угроза, нависшая над Европой и Англией со стороны гитлеровской Германии, канула в вечность, и Черчилль стал самим собой. Он может теперь дать волю своим подлинным чувствам, которые он держал под спудом все эти годы войны, старательно скрывая свои враждебные по отношению к советскому народу намерения и планы. Черчилль достаточно опытен, чтобы уметь эти намерения и планы прикрыть громкими фразами о демократии, мире и братстве народов. Но стоит прочитать его речь, чтобы не оставалось никакого сомнения в том, насколько фальшивы и лицемерны эти фразы в устах Черчилля, когда он бросает отравленные ядом и ненавистью к подлинной демократии слова об «экспансионистских тенденциях» Советского Союза, о «железной завесе, спустившейся на континент», о тени с востока, которая «пала на поля, еще недавно освещенные победой союзников».

С чем выступает сейчас Черчилль? Он выступает со старой клеветой против Советского Союза, стараясь по-старому, как это он делал 20 с лишним лет тому назад, пугать весь мир ужасами советской «экспансии», несущей угрозу «подлинной демократии» на Западе. Он с нескрываемым озлоблением говорит о Варшаве, Праге, Белграде, Бухаресте, Будапеште, Софии, которые-де, к ужасу Черчилля, находятся в «советской сфере» и «все подчиняются в той или иной форме не только советскому влиянию, но и, в значительной степени, увеличившемуся контролю Москвы». Он костит всех их как полицейские государства, где за исключением Чехословакии, в сторону которой Черчилль отвешивает, впрочем, не очень учтивый поклон, не существует якобы никакой «подлинной демократии». Он обрушивается на польское правительство, обвиняя его в том, что «оно стремится к огромным и несправедливым посягательствам на Германию», он рвет и мечет по поводу «всех этих восточных государств Европы» и против устанавливающегося якобы здесь тоталитарного контроля.

«Это не освобожденная Европа, ради создания которой мы боролись. Это также не Европа, которая содержит основы прочного мира», — восклицает Черчилль и тут же предупреждает, что «в настоящее время война может настичь любую страну, где бы она ни находилась, между сумерками и рассветом». Единственное утешение Черчилль находит в Афинах. В представлении Черчилля прообраз «освобожденной Европы» — это Греция, где под покровительством английских войск делает свое дело фашистско-монархическая реакция, где греческе хитосы — эти гитлеровские после дыши — безнаказанно расправляются с греческими патриотами. Но как одна ласточка не делает весны, и одна «демократическая» Греция не способна отвратить черчиллевский гнев от всей Восточной Европы.

Как после первой мировой войны, так и теперь, после второй мировой войны, Черчилль воображает себя спасителем Европы от коммунизма, якобы угрожающего затопить если не весь мир, то, по крайней мере, всю Европу. И Черчилль готов взять на себя роль спасителя. В своей речи в Фултонском колледже он заявил: «Я отгоняю от себя мысль, что новая война неизбежна или, более того, что новая война нависла. Я говорю теперь об этом потому, что я уверен, что наше счастье находится в наших собственных руках и что мы в силах спасти будущее».

Черчилль и здесь верен себе — он говорит не то, что думает. В действительности он старается внушить мысль о неизбежности новой войны. Больше того, он подстрекает к этой войне и именно к войне против Советского Союза, когда клевещет на СССР, говоря о том, что «Советская Россия... хочет плодов войны и безграничного распространения своей силы и своих доктрин»: когда он требует «не выжидать того, что случится» и «не успокаиваться политикой примиренчества», а действовать, не полагаясь «на незначительный перевес в силах и создавая тем самым соблазн для пробы сил», а стараясь всячески увеличить свои силы.

Такова «общая стратегическая концепция», которую Черчилль провозгласил в своей речи в Фултоне и исходя из которой он и изложил свой новый план спасения человечества от советской «экспансии». Этот план сам Черчилль назвал кульминационным пунктом того, что он высказал в своей речи и что оказалось не чем иным, как планом создания англо-американского военного союза, который требует, по словам Черчилля, особых отношений между Англией и Соединенными Штатами Америки.

Об этих отношениях Черчилль сказал буквально следующее:

«Британская Ассоциация требует не только растущей дружбы и взаимопонимания между нашими двумя обширными и родственными системами общества, но и сохранения близких отношений между нашими военными советниками, проведения совместного изучения возможных опасностей, однотипности оружия и учебных пособий, а также обмена офицерами и слушателями в колледжах. Это должно сопровождаться сохранением нынешних условий, созданных в интересах взаимной безопасности, путем совместного использования всех военно-морских и авиационных баз, принадлежащих обеим странам во всем мире .

Итак, Черчилль выдвигает предложение о создании англо-американского военного союза. При этом он откровенно заявляет, что этот военный союз должен быть направлен против СССР, против той державы, которая вынесла на своих плечах основную тяжесть борьбы и сыграла решающую рать в разгроме гитлеровской Германии. Но военный союз двух участников коалиции против третьего означает ликвидацию коалиции трех великих держав, сложившейся в ходе второй мировой войны.

Так одним взмахом зачеркивает Черчилль все то, что он проповедовал как непреложную истину во время войны. «Наша старая доктрина равновесия сил, — продолжает Черчилль, — несостоятельна. Мы не можем полагаться на незначительный перевес в силах». И он призывает к объединению «западных демократий» под гегемонией англо-американского военного союза. По мысли Черчилля, фронт «западных демократий» под англо-американским господством должен быть противопоставлен «восточному коммунизму». Он открыто провозглашает политику силы, которая должна осуществляться англо-американским военным союзом. Кому же не ясно, что все это на деле означает не что иное, как ликвидацию Организации Объединенных Наций! Так другим взмахом он расправляется с Организацией, в качестве рьяного защитника которой он подвизался.

Что это, если не полное отречение Черчилля от неоднократно провозглашавшейся в Декларациях трех держав цели — всемерно способствовать после разгрома Гитлера демократизации освобожденных европейских государств?

К чему же сводятся предложения Черчилля? Создать англо-американский военный союз, который обеспечил бы англо-американское господство во всем мире, ликвидировать коалицию трех держав и заодно Организацию Объединенных Наций, сделать господствующим фактором в мировом развитии политику силы. Для полноты картины не хватает откровенной формулы о «санитарном кордоне» против СССР.

Что и говорить, широко размахивается Черчилль. Да хватит ли силенок? Планы Черчилля метят далеко, но они явно не в ладу с реальными возможностями и реальной обстановкой.

Он и сам понимает, что у него нет средств для осуществления планов, рожденных его бурной фантазией. И Черчилль судорожно хватается за фалды дяди Сэма в надежде, что англо-американский военный союз позволит Британской империи, хотя бы в роли младшего партнера, продолжать политику империалистической экспансии.

Речь Черчилля встретила сдержанный прием и в США, и в Англии. Американская «Нью-Йорк геральд трибюн», комментируя планы Черчилля, пишет: «Те, кто кричит о моральных крестовых походах против Советского Союза, должны теперь же подумать о том, к чему такие походы должны привести на практике». «Чикаго сен» пишет, что цель Черчилля «является ложной и таит в себе бесчисленные опасности». Член палаты представителей США Паттерсон заявил: «Великобритания в течение тысячи лет проводила политику непрерывного милитаризма. Мы не хотим беспрепятственного милитаризма со стороны какого-либо государства». Организация Объединенных Наций, — добавил Паттерсон, — будет функционировать, несмотря на то, что Черчилль выступил с речью, в которой утверждал, что мир вернется к старой борьбе. Сенатор Брюстер подчеркивает, что США не могут «принять наследство английской колониальной политики».

И в Англии различные общественные группы критически оценивают речь Черчилля. Так. лондонская «Таймс» не рекомендует рассчитывать на исключительную помощь со стороны Америки и подчеркивает первостепенную важность разрешения вопроса об англо-советских отношениях. Лейбористской депутат Джозеф Ривс так отозвался о речи Черчилля: «Очень хорошо, и это должно быть ясно, что Черчилль говорил только от своего имени. Идея англо-американского блока против Советского Союза ненавистна массам рабочего народа нашей страны».

Очень характерно, что Черчилль выступил со своим планом не в Англии, а в Соединенных Штатах Америки. Видимо, Черчиллю памятно, что его первый послевоенный опыт спекуляции на «красной опасности» во время парламентских выборов в Англии принес ему жестокое поражение. Провалившись политически в Англии, Черчилль решил попытать счастья в США, очевидно, надеясь на поддержку определенных американских кругов. Но отклики американского общественного мнения принесли ему новое разочарование. Черчилль не признан пророком не только в своем отечестве, но и за пределами его.

Планы Черчилля — это старые погудки на новый лад. Его новые концепции обречены на такой же безнадежный провал, как и старые его концепции, над которыми история зло посмеялась. Черчилль упорно тянет назад, но жизнь идет вперед. Черчилль явно переоценивает силы реакции и недооценивает влиянии и мощь демократических сил. Черчилль забывает, что свободолюбивые народы приобрели за годы войны огромный политический опыт и умеют отличать настоящих сторонников мира от империалистов, которые под лживым флагом «защиты мира» строят планы развязывания новых империалистических войн. И никакими фальшивыми речами о демократии и свободе матерым реакционерам, вроде Черчилля и его американских друзей из лагеря ванденбергов, не удастся увлечь народы на путь новых, подготовляемых ими, войн.


Категория: Речь У. Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 | Просмотров: 25 |
Всего комментариев: 0
avatar