Главная » Документы и исследования » 1918. Брестский мир » Второй период мирных переговоров

Германская дипломатия переходит в наступление
27.02.2017, 20:16

История дипломатии. Т. 3. / Под ред. А. А. Громыко и др.— 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Политиздат, 1965., стр. 84—88

Глава 3. Брестский мир (1918) (акад. Минц И. И.) (стр. 74—106)

1. Первый период переговоров о мире (стр. 74—81)

Советские условия мира. Противоречия в германском блоке. Формальное принятие Германией советской формулы мира. Германия раскрывает свои империалистические замыслы.

2. Второй период мирных переговоров (стр. 81—91)

Использование Германией предателей из Украинской центральной рады. Германская дипломатия переходит в наступление. Ультиматум. Борьба В. И. Ленина за немедленное заключение мира.

3. Заключение Брест-Литовского мира (стр. 91—106)

Новый немецкий ультиматум. Брестский мирный договор. Брестский мир и страны Антанты. Роль В. И. Ленина в создании принципиальных основ советской внешней политики. Признание независимости Финляндии. Захват Бессарабии боярской Румынией.

Германская дипломатия переходит в наступление (стр. 84—88)

К этому моменту состав советской делегации был несколько изменен: в нее дополнительно вошли Л. Д. Троцкий (председатель), В. А. Карелин, а также консультанты по национальным вопросам — П. И. Стучка, В. Мицкавичус-Капсукас, С. Бобинский.

Как только открылась конференция, слово взял Кюльман. Он напомнил, что по предложению русской делегации в переговорах был сделан десятидневный перерыв, чтобы привлечь к ним и другие страны. Срок этот истек 4 января 1918 г. в 12 часов ночи. Ни от одной из основных участниц войны не поступило заявления о присоединении к мирным переговорам.

«Как следует из содержания сообщения Союзных Держав от 25(12) декабря 1917 г.,— сказал Кюльман, — одно из самых существенных условий, которые были в нем поставлены, это — единогласное принятие всеми враждующими державами условий, одинаково обязательных для всех народов.

Неисполнение этого условия повлекло за собой последствие, вытекающее как из содержания заявления, так и из истечения срока: документ стал недействительным» («Мирные переговоры в Брест-Литовске», стр. 45—46.).

Оговорка, внесенная Кюльманом в декларацию держав Четверного союза от 25(12) декабря 1917 г., сыграла свою роль. Теперь, опираясь на нее, они отказывались от присоединения к советской формуле мира «без аннексий и контрибуций».

«Удар в лоб», — как выражался Чернин, состоял в том, что германские и австро-венгерские империалисты, предварительно сговорившись, прямо заявили советским представителям: довольно разговоров о всеобщем мире, дело идет только о сепаратном мире между нами и вами.

За министрами иностранных дел выступили военные представители. Первым поднялся генерал Гофман с резким протестом [стр. 84] против радиотелеграмм и воззваний Советского правительства, обращенных к германским войскам. Представители других делегаций Четверного союза присоединились к этому протесту.

На следующем заседании, 10 января (28 декабря), Кюльман выдвинул вперед своих марионеток — украинских националистов. Они огласили декларацию Центральной рады. В этом документе заявлялось, что власть Совнаркома не распространяется на Украину. Поэтому и мир, заключенный Совнаркомом, «не обязателен» для Украины. Центральная рада будет вести переговоры самостоятельно.

Едва Голубович, председатель делегации Центральной рады, закончил чтение, как Кюльман спросил председателя советской делегации: «Намерен ли он и его делегация и впредь быть здесь единственными дипломатическими представителями всей России?»

Дальнейшими вопросами Кюльман настойчиво добивался ответа, следует ли считать украинскую делегацию частью русской делегации или же она является представительством самостоятельного государства. Сама постановка этих вопросов была явно провокационной.

Троцкому было хорошо известно, что против Центральной рады поднялось восстание, что украинские рабочие и крестьяне создали свое, Советское правительство, которое уже назначило своих представителей в Брест; ясно было, что дни реакционной рады сочтены. Тем не менее Троцкий признал украинскую делегацию самостоятельной. Это во многом облегчило германским империалистам осуществление их захватнических планов.

На первом же заседании политической комиссии советская делегация вновь потребовала начать с обсуждения территориальных вопросов. Она заявила, что основное разногласие касается судеб Польши, Литвы и Курляндии. Отправляясь в Брест-Литовск, советская делегация пригласила с собой представителей трудящихся этих стран. Они ждут, что скажет им конференция. Кюльман вновь отвел советское предложение.

Затяжка мирных переговоров раздражала германское верховное командование. Каждый новый день отсрочки подписания мира все больше разлагал армию.

Вечером 12 января на заседании политической комиссии советская делегация огласила свои формулировки по спорным вопросам. Она требовала, чтобы правительства Германии и Австро-Венгрии категорически подтвердили отсутствие у них намерений включить в территорию Германии или Австро-Венгрии какие бы то ни было области бывшей Российской империи. Решение вопроса о будущей судьбе самоопределяющихся [стр. 85] областей должно проходить без всякого внешнего давления, в условиях полной политической свободы.

Гофман вскипел. В пространной речи, уснащенной злобными выпадами против Советской власти, генерал изложил историю «соглашения» между Германией, с одной стороны, Литвой и Курляндией — с другой. Он вновь заявил, что германское правительство отказывается очистить оккупированные районы.

Между тем в тылу противника положение обострялось. В столице Австро-Венгрии вспыхнули продовольственные беспорядки. Вена стала умолять Берлин о помощи. В Германии разрастались забастовки. В стачке на крупнейших заводах германской столицы, вспыхнувшей в январе, участвовало около 400 тыс. человек. Кое-где в городе выросли баррикады. Массовые народные выступления охватили также Кельн, Гамбург, Мюнхен, Эссен и многие другие крупные центры Германии. Немецкие борцы за мир широко пропагандировали среди солдат и рабочих демократическую внешнюю политику Советского правительства, разъясняли, что русские солдаты больше не воюют со своими немецкими братьями и только защищают свободу от империалистов, жаждущих потопить в крови русскую революцию. В армии быстро возрастало недовольство войной. Такого же характера события происходили в Австро-Венгрии.

Германское командование настойчиво требовало скорее кончать мирные переговоры в Брест-Литовске. Наконец 18(5) января на заседании политической комиссии победители предъявили свои условия. Вынув карту, генерал Гофман заявил:

«Я оставляю карту на столе и прошу гг. присутствующих с ней ознакомиться».

В ответ на требование советской делегации сделать необходимые пояснения он заявил: «Начерченная линия продиктована военными соображениями: она обеспечит народам, живущим по ту сторону линии, спокойное государственное строительство и осуществление права на самоопределение» ( «Мирные переговоры в Брест-Литовске», стр. 126.).

Линия Гофмана отрезала от владений бывшей Российской империи территорию размером свыше 150 тыс. кв. км.

Германия и Австро-Венгрия занимали Польшу, Литву, некоторую часть Белоруссии и Украины, кроме того, часть Эстонии и Латвии. В руках у немцев оставались также Моонзундские острова и Рижский залив. Это передавало им контроль над морскими путями к Финскому и Ботническому заливам. Под контроль Германии переходили порты Балтийского моря, через которые шло 27% всего морского вывоза из России. Через эти же порты шло 20% русского импорта.[стр. 86]

Советская делегация потребовала нового перерыва мирной конференции на 10 дней.

Германия и Австро-Венгрия использовали перерыв для завершения переговоров с Украинской радой, власть которой к этому времени уже превратилась в фикцию. Территория ее свелась только к той комнате, которую она занимала в Брест-Литовске. Представителям Центральной рады после перерыва еле-еле удалось вернуться на конференцию. Как выяснилось позже, «дипломаты» рады пробрались в Брест-Литовск обманным путем: они заявили красногвардейцам, что составляют часть советской делегации. Председатель «делегации» Голубович так и не попал в Брест. К 30(17) января, когда вновь открылась конференция, в Брест прибыли представители победившей Советской власти на Украине. Они и выступили со своей декларацией. В ответ Чернин заявил, что 12 января на пленарном заседании Германия и Австро-Венгрия признали делегацию Украинской центральной рады «самостоятельной» и «правомочной представить Украинскую Народную Республику» («Мирные переговоры в Брест-Литовске», стр. 156.).

Все же изгнание Центральный рады восставшими рабочими и крестьянами поставило Германию в затруднительное положение: не стало правительства, с которым велись переговоры. Дипломатическая постройка, с такими ухищрениями возведенная Кюльманом и Чернином, рушилась. На этот раз уже немцам пришлось добиваться перерыва в заседаниях мирной конференции. 3 февраля (21 января) Кюльман и Чернин выехали в Берлин.

На совместном совещании дипломатов и военного верховного командования подвергнут был обсуждению вопрос, подписывать ли мир с несуществующим правительством Украины. Помимо того что приходилось заключать союз с мертвыми душами, Чернин опасался, что последствием подписания мира явится враждебное отношение к Австро-Венгрии со стороны Польши. Но продовольственное положение Австро-Венгрии было крайне тяжелым: она не могла обойтись без украинского хлеба. Представитель австро-венгерского командования со своей стороны определенно заявил, что Австро-Венгрия и ее армия обречены на голод.

9 февраля (27 января) представители Четверного союза подписали в Брест-Литовске мир с Украинской радой. В основу его было положено ее обязательство поставить до 31 июля 1918 г. для Германии и Австро-Венгрии — взамен военной[стр. 87] помощи против большевиков — 1 млн. т хлеба, 400 млн. штук яиц, до 50 тыс. т живого веса рогатого скота, сало, сахар, лен, пеньку, марганцевую руду и т. д. В секретной приписке к мирному договору Австро-Венгрия обязывалась образовать в Восточной Галиции автономную Украинскую область. В тот же день на заседании политической комиссии Чернин сообщил о подписании мира. «Мы признали правительство Украинской рады, — заявил он, — следовательно, для нас оно существует».

В тот же день Людендорф послал телеграмму из Берлина Кюльману и напомнил ему обязательство через 24 часа после заключения мира с Украиной прервать переговоры с советской делегацией. Одновременно и Гинденбург, ссылаясь на то, что русское правительство якобы обратилось к германской армии с призывом к неповиновению, потребовал от Вильгельма II указания Кюльману кончить переговоры. Вильгельм II приказал Кюльману предъявить советской делегации ультиматум о принятии германских условий и кроме оккупированных областей потребовать от Советского правительства немедленного очищения от русских войск не занятых немецкими войсками областей Лифляндии и Эстляндии, притом без всякого права их народов на самоопределение.[стр. 88]

Вверх


Категория: Второй период мирных переговоров | Теги: перемирие с Германией, Брестский мир
Просмотров: 858 |