Главная » Документы и исследования » Иран » Иранский кризис 1945–1946

Выступление главы Советской делегации А. Я. Вышинского на третьем заседании Совета Безопасности ООН, 28 января 1946
28.01.2005, 23:45
ООН. Совет безопасности. Официальные отчеты: Первый год, первая серия. — Нью-Йорк: ООН, 1947, стр. 21—23


Я считаю необходимым сделать следующее заявление.

Как я сказал ранее, я оставляю в стороне вопросы, поднятые иранской делегацией по поводу существа дела, и я коснусь лишь процедурной стороны. Я постараюсь привести доказательства в опровержение фактов, представленных тем иранским правительством, которое уже не у власти и претензии которого не имеют никаких оснований.

Поднятие иранским правительством вопроси изложены в двух иранских заявлениях. Но эти вопросы не могут быть предметом обсуждения в Совете Безопасности, поскольку они не отвечают условиям, установленным для этого в Уставе. Однако я должен буду коснуться попутно некоторых фактических данных, неправильно и тенденциозно освещенных иранской делегацией. Сейчас является необходимым решить, должен или не должен Совет Безопасности заниматься вопросом, поставленным бывшим иранским правительством Хакими, имевшим, очевидно, задачу попробовать ухудшить существующие между Ираном и Советским Союзом отношения.

Перехожу к процедурной стороне вопроса. Здесь имеются два основных момента. Во-первых, необходимо установить, были или нет переговоры между иранским и советским правительствами. Во-вторых, необходимо рассмотреть результаты таких переговоров. В первой декларации, сделанной иранской делегацией Совету Безопасности 19 января, иранская делегация заявляла, что иранское правительство неоднократно пыталось вступить в переговоры с советским правительством, но не достигло успеха. Сейчас, как и во втором документе, иранская делегация уже признает, что иранское правительство не только пыталось вступить в переговоры с советским правительством, но что такие переговоры действительно имели место. Таким образом, иранская делегация сама опровергла свое первое утверждение. Остается второй вопрос, а именно: каковы результаты этих переговоров?

В своем заявлении 24 января в Совете Безопасности советская делегация указывала, что иранское правительство в ноте от 1 декабря выражало свое удовлетворение в связи с заявлением советского правительства, содержавшимся в его ноте от 26 ноября. Иранская делегация указывает на неточность перевода иранской ноты и старается представить дело так, будто оно не было удовлетворено результатами обмена нотами между советским правительством и иранским правительством в ноябре прошлого года. Я не буду поднимать спора филологического характера и вообще не буду спорить по поводу правильности или неправильности тех отдельных слов, на которые ссылается иранская делегация. Я воспользуюсь тем текстом ноты иранского правительства от 1 декабря, которым разослала иранская делегация членам Совета Безопасности. Из этого текста следует, как это ни желательно отрицать иранской делегации, что иранское правительство в лице своего министерства иностранных дел отметило с удовлетворением содержание заявлений, изложенных в советской ноте от 26 ноября. Для того, чтобы решить, какого характера были эти заявления, необходимо, разумеется, обратиться к этим заявлениям, т. е. к ноте советского правительства от 26 ноября. Обратившись к этой ноте, можно убедиться, что в советском заявлении говорилось о том, что вмешательство советских служащих во внутренние дела Ирана в северных останах не соответствует действительности, что, наоборот, в советской ноте от 26 ноября вовсе не говорится о том, что «впредь подобные инциденты не будут повторяться», как это утверждает ныне иранская делегация. В самом деле, как могла нота иранского правительства, датированная 1 декабря, выражать удовлетворение по поводу заявления советского правительства, что сами «инциденты не будут повторяться», если советская нота, по поводу которой иранское правительство выражало удовлетворение, не содержит в себе заявления, что «инциденты не будут повторяться». Но имеется и другое место в иранской ноте от 1 декабря, доказывающее, что иранское правительство в это время было удовлетворено. Цитирую его по тексту, присланному г-ном Такизаде: «Ваше заверение [т. е. заверение советского правительства, содержащееся в ноте от 26 ноября] в том, что должностные лица Советского Союза полностью уважают условия трехстороннего договора и декларации, подписанной в Тегеране тремя великими державами (которые являются союзниками Ирана), также является источником удовлетворения» 35.

35. См. Официальные отчеты Совета Безопасности, первый год, первая серия, Дополнение № 1, стр. 31.

Таким образом, совершенно очевидно, что иранское правительство было удовлетворено результатами переговоров, происходивших в ноябре 1945 года между советским и иранским правительствами по вопросу, который сейчас иранское правительство добивается поставить на рассмотрение Совета Безопасности.

Я должен также отметить, что в это время, т.-е. в декабре 1945 г., иранское правительство не проявляло желания продолжать переговоры по данному вопросу. В доказательство можно привести следующий абзац из той же ноты иранского правительства от 1 декабря:

«В ответ на сообщение» — говорится в этой ноте —«в котором вы отвечаете, что обвинения во вмешательстве советских служащих в наши внутренние дела в северных провинциях необоснованы, министерство иностранных дел не желает в настоящее время входить в дальнейшие объяснения по этому вопросу и выяснять его происхождение» 36.

36. См. Официальные отчеты Совета Безопасности, первый год, первая серия, Дополнение № 1, стр. 31.

Как же теперь иранская делегация заявляет, что попытки иранского правительства вступить в переговоры с советским правительством не дали результатов?

Из всего сказанного выше видно, что этот результат был налицо. Видно также, что [стр. 21] переговоры не велись после 1 декабря, потому что этого не хотело само иранское правительство, которое, очевидно, не видело в этом необходимости. Можно ли в самом деле на основании изложенных выше фактов говорить, что переговоры между советским правительством и иранским правительством не имели успеха? Советское правительство отвечает: нет, этого говорить нельзя. В действительности были достигнуты результаты, и эти результаты были таковы, что иранское правительство не считало нужным продолжать эти переговоры.

Иранская делегация здесь ссылалась также на ноты, датированные более поздними числами декабря — 13 и 15 декабря. Эти ссылки иранской делегации на указанные ноты преследуют цель показать, что и после 1 декабря иранское правительство обращалось к советскому правительству с аналогичными претензиями, которые, однако, якобы не были удовлетворены. Но если обратиться к этим нотам иранского правительства, то окажется, что они говорят не о претензиях, с которыми ранее иранское правительство обращалось к советскому правительству, а поднимают совершенно новые вопросы, а именно вопрос о том, чтобы Московская конференция трех министров обсудила пожелание иранского правительства о выводе из Ирана иностранных войск, о том, чтобы на Московской конференции не принималось никаких решений без предварительной консультации с иранским правительством. Можно поэтому утверждать, что после 1 декабря иранское правительство не повторяло своих претензий к Советскому Союзу, и ссылка на поты от 13 и 15 декабря не имеет никакого отношения к вопросу, поставленному иранской делегацией перед Советом Безопасности. Что касается существа этих декабрьских нот, в которых затрагивается вопрос о выводе иностранных войск из Ирана, то это предусмотрено договором 1942 года, установившим, как известно, для этого соответствующий срок. Как также известно, Московское совещание трех министров иностранных дел не обсуждало иранских вопросов и, следовательно, претензия Хакими, заявленная в свое время по поводу того, что он не был приглашен на Московскую конференцию, лишена всякого основания.

Подведу итоги этой части своего заявления. Считаю доказанным, что в ноябре 1945 года между советским правительством и иранским правительством происходили переговоры по поводу предъявленных иранским правительством претензий и что эти переговоры дали удовлетворительный результат. Теперь иранская делегация, по указанию иранского правительства, смененного, как известно, ныне другим правительством, заявляет, что эти переговоры она не считает удовлетворительными. В таком случае иранская делегация имеет все возможности вновь обратиться к советскому правительству за выяснением интересующих ее вопросов. В своем заявлении Совету Безопасности советская делегация писала, что советское правительство не может не обратить внимания на то, что за последнее время в Иране усилилась враждебная Советскому Союзу пропаганда при явном попустительстве со стороны правительства Хакими. Советская делегация писала, что эта пропаганда ничем не отличается от фашистской пропаганды, которая велась в свое время против Советского Союза при Реза-шахе РЕЗА-ШАХ
ПЕХЛЕВИ
(1878 — 1944)
шах Ирана 15 декабря 1925 — 16 сентября 1941, основатель династии Пехлеви. (См.: Биографию)
. В этом заявлении далее говорилось: «Враждебная Советскому Союзу антидемократическая погромная деятельность реакционных сил в Иране, пользующихся поддержкой некоторых иранских влиятельных групп из правящих кругов и полицейских властей, создает для Азербайджанской ССР и для Баку опасность организации враждебных действий, диверсионных актов и т. п. Советское правительство, однако, считает, что подобного рода вопросы, касающиеся взаимоотношений между двумя соседними странами—СССР и Ираном, могут быть и должны быть урегулированы путем двухсторонних переговоров между советским правительством и иранским правительством. Советское правительство от такого способа урегулирования подобного рода вопросов, возникающих между соседями, не отказывалось и не отказывается» 37.

37. См. Официальные отчеты Совета Безопасности, первый год, первая серия, Дополнение № 1, приложение 2А, стр. 10.

Я спрашиваю теперь Совет Безопасности, имеется ли какое-либо основание для рассмотрения Советом Безопасности поставленного перед ним иранским правительством Хакими и иранской делегацией вопроса? Я отвечаю: нет, такого основания не существует.

Таково фактическое положение дела. Я хотел бы, однако, проанализировать обоснованность иранского заявления в Совет Безопасности и с юридической точки зрения, с точки зрения соответствия этого заявления иранской делегации Уставу организации Объединенных наций.

Такому анализу я должен подвергнуть обстоятельства этого вопроса в связи со статьями 33, 34, 36, 37 Устава. В статье 33 Устава говорится: «Стороны, участвующие в любом споре, продолжение которого могло бы угрожать поддержанию международного мира и безопасности, должны прежде всего стараться разрешить спор путем переговоров, обследования...» и т. д., как указывается в этой статье.

Устав Организации, следовательно, обязывает членов организации стараться разрешить спор путем переговоров и т. д. и даже, как это говорится в дальнейшей части этой статьи, может требовать от сторон разрешения их спора при помощи средств, указанных в статье 33.

Если сопоставить содержание статьи 33 со всеми обстоятельствами, о которых говорила здесь иранская делегация, то станет совершенно очевидно, что Совету Безопасности в данном случае не приходится предъявлять Советскому Союзу какие-либо требования, предусмотренные в статье 33.

Следующая, относящаяся к этому вопросу статья 34 гласит:

«Совет Безопасности уполномачивается расследовать любой спор или любую ситуацию, которая может привести к международным трениям или вызвать спор, для определения того, не может ли продолжение этого спора или ситуации угрожать международному миру или безопасности».

Достаточно сопоставить обстоятельства, о которых говорила здесь иранская делегация, со [стр. 22] статьей 34, чтобы не оставалось никакого сомнения в абсолютной непричастности к данному вопросу этой статьи, имеющей в виду спор или ситуацию совершенно иного порядка. Назову дальше статью 33 Устава:

«Совет Безопасности уполномачивается в любой стадии спора, имеющего характер, указанный в статье 33, или ситуации подобного же характера рекомендовать надлежащую процедуру или методы урегулирования».

Эта статья здесь неприменима, так как для такого рода рекомендаций здесь нет места, поскольку советское правительство отчетливо заявляло о том, что считает единственно приемлемым способом урегулирования таких вопросов между соседними странами — двухсторонние переговоры.

Наконец, статья 37, пункт 1:

«Если стороны в споре, имеющем характер, указанный в статье 33, не разрешат его при помощи указанных в этой статье средств, они передают его в Совет Безопасности».

Эта статья имеет в виду положение, когда стороны не могли или оказались не в состоянии договориться. Совершенно очевидно, что такого положения в данное время в отношениях между СССР и Ираном нет и, следовательно, нет и основания для применения статьи 37 Устава.

Анализ указанных выше статей Устава неоспоримо доказывает, что Совет Безопасности не имеет никаких оснований для рассмотрения по существу заявлений иранской делегации. Советская делегация предлагает предоставить Советскому Союзу и Ирану самим урегулировать настоящее дело. Советская делегация, внося такое предложение, исходит из интересов добрососедских отношений между членами Организации, из интересов укрепления международного доверия и благожелательного отношения друг к другу и стремления к укреплению единства и дружбы в рядах Организации Объединенных Наций. [стр. 23]


ООН. Совет безопасности. Официальные отчеты: Первый год, первая серия. — Нью-Йорк: ООН, 1947, стр. 13—23

 

Вверх


Категория: 1946—1955. Первые годы деятельности Организации Объединенных Наций, Иранский кризис 1945–1946, 1946. Иранский вопрос | Теги: иранский вопрос
Просмотров: 22 |